Архив категории »Донецк «

Донецк, часть 2



В прошлый раз мы посмотрели на центр Донецка: там почти не стреляют, в магазинах можно купить почти что угодно, везде горит свет, и люди живут более-менее нормальной жизнью. Теперь поговорим об окраинах, которые пострадали больше всего. Здесь обстрелы идут с самого июня, многие дома разрушены, а жители прячутся по подвалам и бомбоубежищам.
zyalt


01. Петровский район находится на юго-западе Донецка, это самый большой по площади район города. Дома здесь, в основном, частные. На окраинах — посёлки, названные по именам близлежащих шахт, вокруг которых и селились люди: «Первая», «Двенадцатая», «Брикетная».


02. Обстрелы идут с трёх сторон. Линия фронта проходит очень близко, от центра района до украинской группировки в городе Курахово — 30 километров, а от некоторых окраин до передовой всего 3-4 километров. Раньше она была ещё ближе.


03. Снаряды могут повредить не только жилые дома, но и электрические провода. Если оборвётся высоковольтная линия, то без света может остаться весь город, а этого допустить нельзя. Поэтому здесь постоянно дежурят электрики аварийной службы РЭС (районных электросетей).


04. Старший диспетчер Петровского РЭС Олег Галкин рассказывает: «У нас была вышка, с которой украинские позиции как на ладони видно. Ну и им нас тоже. Несколько раз там провода перебивали. Но мы все равно ремонтировали, а что делать».


05. Обрывы бывают один-два раза в день. Сначала провода соединяют на земле, потом возврашаются с автоподъёмником и возвращают их на место, это занимает несколько часов.


06. Начальник РЭС Павел Проценко: «Обычно за день мы раз-два на такие обрывы выезжаем. Но есть места, куда мы просто не можем проехать – слишком опасно».

До войны служба работала очень неплохо: занимали седьмые места во всеукраинских конкурсах при том, что всего в стране 300-400 РЭС.
«Мы им отправляли отчеты до Нового года. Молчат. Хоть бы одна с…а из Киева позвонила, спросила как у нас дела. Нет. Мы же для них все террористы».


07. Зарплату ремонтникам перестали платить в ноябре. В январе выдали по 1000 гривен от ДНР, до этого не платили совсем.

— Мужики подходят и просят если не зарплату, то хоть чтоб пожрать им дали, — говорит Павел.


08. Большинство жителей окрестных домов переселились в бомбоубежища или, по крайней мере, приходят туда ночевать. Есть посёлки, в которых осталось всего несколько человек. Электрики пытаются ездить и чинить провода даже в таких местах.


09. Своё бомбоубежище есть и под базой РЭС. В мирное время здесь проходили уроки ОБЖ для школьников, теперь живут люди из окрестных домов.


10. На стенах — старые плакаты-инструкции по гражданской обороне. Рассказывают про противогазы, средства защиты от радиоактивной пыли.


11.


12. Помещение не самое комфортное, но, по крайней мере, здесь безопасно.


13. Картина, шарики, иконы — люди стараются придать этому помещению уют.


14.


15. На оставшейся от школьных занятий доске кто-то написал молитву.


16. Мест на всех не хватает, кому-то приходится спать на составленных вместе стульях.


17. Старшая по бомбоубежищу ведёт журнал входа и выхода. Сюда записываются имена людей, их номера телефонов и адреса — на случай, чтобы можно было разыскать человека, если он не вернётся.


18.


19. Вернёмся на поверхность.


20.


21. Целых стёкол в этих районах осталось очень мало. Пишут, что на Украине сейчас вообще дефицит стекла, его приходится импортировать из Польши и Белоруссии.


22.


23. Что люди хранят обычно на балконах? Детские санки, пластиковые бутылки, куски брезента. Совершенно нормальная картина, если не выбитые стёкла.


24. От холода оконные проёма закрывают плёнкой.


25. Что там такое?


26. Всего лишь кратер от снаряда. Хорошо, что в дом не попал.


27. Выгуливать собак — святое дело.


28. Говорят, что снаряд два раза в одну воронку не попадает.


29.


30. Недавно снаряд попал в остановку общественного транспорта, несколько человек погибло, сгорела пара маршруток.


31. Ополченцы осматривают остовы маршруток.


32. Это больница, в которой лежат пострадавшие от обстрелов мирные жители.


33. Не так сильно отличается от обычной больницы в России. С медикаментами ситуация непростая.


34. 11 февраля снаряд попал в металлургический завод в Ленинском районе Донецка, который расположен на юго-востоке. На фото — погибший на заводе человек.

С заводами ситуация интересная. Один из лидеров ДНР Борис Литвинов рассказывает: «Так получается, что руководство некоторых заводов находится не здесь, не на нашей территории, а на той территории, украинской, но так как продукция выпускается, они вынуждены там начислять заработную плату, полтора процента брать с наших рабочих на войну. Ну а сами деньги в отсутствие банковской системы завозятся сюда наличными и выдаются здесь наличными на месте, но завозятся деньги с Украины».

Правительство «республики» в свою очереь забирает собственную долю этих денег, собирают двадцатипроцентный налог и с других предприятий. По словам Литвинова, система налогообложения работает без проблем, хотя денег все равно не хватает. Он утверждает, что они собирают примерно 30 процентов от необходимой для полноценного оборота денег в стране суммы, поэтому средние задержке по зарплате и обеспечению получаются месяца по три в каждом секторе.


35. Кладбище ополченцев, сами они его называют «аллеей славы». Очень много тел остаётся неопознанными, в таких случаях могилы помечают номерами.


36. Напоследок — кое-что менее мрачное. Хотя в мелких магазинах в центре и можно купить практически всё за счёт контрабанды, у крупных сетевых супермаркетов серьёзные проблемы с поставками. Вот так сейчас выглядит донецкий Ашан.


37. По крайней мере, шоколада хватает.


38. Нельзя сказать, что нет совсем ничего, но это совсем не то, что мы привыкли видеть в супермаркетах.


39.


40. Стейки.


41. Людей здесь совсем мало, потому что все ходят в маленькие магазины. Донецкий Ашан переживает явно не лучшие времена.


42.


43. Жизнь продолжается.

Донецк, часть 1



Продолжаем говорить о Донецке, уже долгое время находящемся на военном положении. По официальным данным, год назад здесь было около миллиона жителей, а сейчас, по разным оценкам, осталось примерно 600-700 тысяч. Многие не хотят уезжать, потому что боятся потерять своё имущество и бизнес, кому-то просто некуда ехать и кажется, что в других частях Украины их никто не ждёт. Не ждут, видимо, и в России: говорят, что у нас сложно устроиться на работу, найти жильё и как-то себя обеспечивать, особенно людям с детьми. Из-за квот приходится ехать в отдалённые регионы, многих отправляют в небольшие городки самых разных областей.
(zyalt) пише,
Официальный прожиточный минимум составляет 1720 гривен (3456 рублей) в месяц, но и эту сумму не все наскребают: банки не работают, зарплаты задерживают в среднем на три месяца. Мы привыкли рисовать себе картину разбомбленного города, в котором почти не осталось людей, но жизнь здесь, на самом деле, продолжается, только со своими особенностями. Открыты многие кафе и бары, туда-сюда ездят таксисты, работает опера. Журналистка Вероника Сильченко по моей просьбе поговорила с местными жителями и подготовила репортаж о жизни в Донецке.



01. Город производит неоднозначное впечатление. С одной стороны, на окраинах, где обстрелы идут с самого начала, — разруха. В Петровском, Октябрьском, Киевском районах все магазины хотя и работают, но стоят полупустые.


02. В центре всё по-другому: почти все дома целые, горят фонари, всё подсвечено, иногда даже днём. Как сказал один таксист: «А что тебе, жалко? Это ж халява!». Центральный Ворошиловский район долгое время совсем не обстрелилвали, да и сейчас он считается гораздо более безопасным, чем остальные.


03. После Евро-2012 появилось много табличек с надписями транслитом: «Artema Str», «Prospect Myra». Мира здесь так пока и нет, только перемирие объявили.


04. В центре купить можно практически все. В больших магазинах типа местного «Обжоры» войны будто и не было: мясо, рыба, алкоголь, все на месте. Еще вчера на одном из прилавков нашелся неплохой выбор «вражеского» шоколада Roshen.


05. Алкоголя тоже хватает.


06. На все вопросы по поводу поставок продавцы и менеджеры отвечают заготовленной фразой, почти так же, как ополченцы рассказывают, откуда у них оружие: «Это все со склада. Все еще на складах есть. Никто нам ничего не поставляет».


07. И если свежесть хлеба действительно заставляет задуматься о его возрасте и происхождении, то пачки сигарет с русскими надписями в духе «курение убивает», которые еще в сентябре здесь встречались только у тех же ополченцев, наводят на ещё большие подозрения. Российские сигареты, рыбные консервы — совсем такие, как еще недавно выдавали с гуманитаркой, — постоянно попадаются на прилавках магазинов. Особенно интересно там выглядели посленовогодние мандарины, причём е остались в стороне даже окраины: хлеба нет, сигарет всего два вида, а мандаринов — полный прилавок. Говорят, многое попадает сюда контрабандой.


08. Торговля идёт.


09.


10.


11.


12. Российская гуманитарная помощь до людей доходит с перебоями. Здесь то и дело отводят тебя в сторону и говорят: «Ты там скажи у себя в Москве! Они нам ничего не дают! Все крадут». Всё идёт через администрацию ДНР, и чтобы что-то получить, нужно приехать не менее трех раз: сначала записаться, потом получить талон, а потом и саму помощь. В последний раз выдали килограмм крупы. Кажется, пшенки.


13. Есть ещё фонд богатейшего человека Украины Рината Ахметова, он раздаёт гуманитарную помощь без участия местных властей.


14. Никаких талонов не надо, есть прописка – есть и гуманитарка. Конфеты, консервы, овсянка. Получить её могут, правда, не все: нужно быть пенсионером или принадлежать к одной из других льготных категорий населения. Так или иначе, очереди стоят часами. Люди волнуются, кричат друг на друга, дерутся. Повсюду бегают таксисты, совсем как на вокзалах Москвы. «Такси, кому такси? Петровка, Октябрьский, такси!».


15. Есть несколько пунктов во всех районах. Если идут сильные обстрелы, то работают только те, что в центре.


16. Таксист — самая популярная профессия года. Учителя, врачи, и даже, временами, ополченцы теперь работают таксистами на полставки. Один бывший водитель скорой помощи говорит, что с тех пор, как банкоматы «накрылись», это самый надежный способ получить наличку. Особенно если брать ночные заказы. Безопасность таких поездок — всегда большой вопрос, но, по его мнению, опасно сейчас везде, а деньги платят только в такси.


17. Банкоматы перестали работать в конце ноября. С тех же пор магазины не принимают карты. В Донецке сейчас принимают наличные и только наличные.


18. Ни один банк официально здесь не работает. Есть национальный банк ДНР, но он только обналичивает счета и выдаёт пособия.


19. Рубли, евро, доллары – обменять на гривны можно все. Актуальный на сегодняшний день курс: доллар 24 покупка, 28.50 продажа, евро 25 – 31 рубль 0.37 – 0.45. На рынке всегда можно найти менял, у которых курсы выше официальных. Местные почему-то часто зовут гривны рублями, а администрация то и дело обещает ввести собственные деньги, но это скорее для атмосферы. Что-то купить можно только за гривны. На фото закрывшийся обменник со старыми курсами. В центре сейчас работает всего один пункт на улице Артёма (главной улице города). Говорят, что у остальных проблемы с документами.


20. Цены растут буквально на все, особенно дорожают сахар и алкоголь. По сравнению с Киевом почти в два, а то и в три раза. Как повезет. В аптеках очередь бывает редко. Для сравнения, Галазолин, который в России стоит около 30 рублей, здесь еще два месяца назад дорос до 30 гривен (60 рублей). Как при таких ценах неработающему населению удается выжить — остается загадкой. По словам властей, официальный прожиточный минимум здесь составляет 1720 гривен (3456 рублей) в месяц. Многие рассказывают о помощи родственников из России, кто-то существует на бабушкины пенсии (1200 гривен или 2411 рублей, поступающие нерегулярно), кто-то растрачивает последние накопления.


21. Даже в семьях рядовых ополченцев застой. Ежемесячную зарплату, 360 долларов (около 20000 рублей или 9000 гривен), не платят с середины января. Один из горловских командиров, Шуша, говорит, что это все из-за бюрократии.
Тем временем с билбордов призывают вступить в ополчение и стать легендой.


22. Здесь сражаются за русский мир, отсутствие войн, а также против лживых европейских ценностей.


23. В городе до сих пор много плакатов, призывающих приходить на прошедшие 2 ноября выборы.


24.


25. С билбордов дружелюбно смотрит председатель совета министров ДНР Алексей Захарченко. Обычно премьер-министр — это человек в костюме с галстуком, но Захарченко везде появляется в камуфляже. Даже с Кобзоном дуэтом пел в военной форме, за что тот позавчера попал под санкции Евросоюза.


26. Недавно украинское правительство ввело разрешения на въезд и выезд из зоны АТО. Чтобы оформить постоянный пропуск на выезд, сперва нужно доехать до контрольного-пропускного пункта, подать документы и ждать несколько дней (официальные сроки - до 10 дней). Эти пункты завалены написанными гражданами ДНР от руки бумагами и работают довольно медленно, но зато легендами о том, каким мукам подвергаются приезжающие, обрастает быстро. Некоторые еще никогда не пытались выехать, но и не собираются, потому что верят, что без пропуска это невозможно. Весь процесс описан здесь.


27. С другой стороны, есть люди, которые часто ездят на украинскую сторону: например, для пенсионеров это единственная возможность получить пенсию (её выдают наличными). Для этого они объединяются в группы или отправляют вместо себя родственников. Помимо этого, система пропусков отразилась на бизнесе. Ввоз медикаментов и раньше не был простым, сейчас положение ещё более сложное.
Бизнес «Ивана» (имя изменено в целях безопасности собеседника) был связан как раз с медикаментами. Доставка и распространение лекарств в данный момент не приносят ему совсем никакой прибыли, и, работая себе в убыток, бизнесмен старается сохранить бизнес и спасти от национализации помещения, которые являются его частной собственностью.

«Никто не поставляет лекарства. Продаю то, что осталось на складах. Для меня сейчас важно, чтобы хватало на зарплату персоналу. Они получают 1000 гривен (2000 рублей) в месяц, а продаем мы, дай Бог на 500-700 (1000-1400 рублей) гривен в день, если потом все расходы посчитать, выходит ну максимум 100 гривен (200 рублей) прибыли, в лучшем случае».

Бизнесмен рассказывает, что самое тяжелое время было летом. Приходили люди с автоматами, устанавливали свои правила. Однажды арестовали его сотрудника, директора сети аптек: ботинки не понравились, рубашка дороговата. Пришлось заплатить 50000 гривен (100000 рублей). Иван говорит, что не может уехать. Его аптеки зарегистрированы на конкретные адреса, здесь у него квартира, семья. Себя он называет «последним из могикан» — все друзья уже давно уехали.


28. Большая часть баров и кафе продолжает работать, в центре — почти все. Например, подвальный «Ганджубас» местного бизнесмена Анисима. Летом он уезжал, но в ноябре решил вернуться к работе. Здесь настоящий андерграунд: тёмное подвальное помещение, в котором играет хорошая музыка, солдаты сюда не ходят. Самый большой минус в том, что почти все музыканты уехали. Раньше у них выступали известные местные группы, приезжали гости: Пятница, Шнуров, Тайгер Лилиз; Бумбокс вообще дал у них свой первый концерт, но сейчас с этим сложно. Все поменялось.


29. Владелец исправно платит 20 процентов налога правительству ДНР и на вооруженных бандитов не жалуется. Говорит, что у каждого сотрудника есть телефон военной комендатуры, мол, будут обижать — звони. Крыши у них, говорит, нет. А вот проблемы с финансами такие же, как у всех, — лишь бы хватило денег на зарплату. Если раньше их команде было 10 человек: бармены, администраторы, повара, то сейчас осталось всего 5, считая самого бизнесмена. Пиво периодически заканчивается, но хозяин не жалуется.

«Ты сейчас пиво из Запорожья пьешь, так что как брали взятки, так и берут. И те, и эти. Все из Украины возят нам. Хотя, что-то, конечно, и тут покупаем в магазинах».

Недавно в баре снова был концерт, выступала местная группа. Вход был платным, и этого хватило, чтобы заплатить музыкантам. Народу, по мнению Анисима, было как раз достаточно: все столы заняты, но люди могут спокойно ходит, вставать, кушать. Своих гостей хозяин знает в лицо, каждого поименно, и отмечает один факт: молодежь по большей части уехала.


30. В ресторане «Мохито» проходит акция: при заказе одного пива второе — в подарок. Мексиканский ресторан по соседству обещает кесадилью + пиво всего за 35 гривен (70 рублей), но людей все нет. Редко когда здесь всё заполнено хотя бы наполовину, но ополченцы с дамами бывают везде. Во многих кафе и барах разрешают куриь, встречаются знаки «вход с оружием запрещен», но это скорее для атмосферы, потому что никто не обращает на это внимание, и оружие у всех с собой. Из молодежи здесь только спутницы ополченцев, поглощающие суши в огромных количествах.


31. Ещё одну героиню этого репортажа зовут Лилия. Она студентка, в свободное время занимается танцами. Раньше её коллектив выступал с гастролями по всей стране, ездил за границу, но сейчас всё изменилось. Выступают только внутри ДНР: чаще в барах, ресторанах, на корпоративах. По крайней мере, за это платят. Уезжать Лилия не хочет, потому что ей только исполнилось 18, и это ее первый год в университете. Многие студенты перевелись в Винницу и там учатся дистанционно или ездят на сессию, а она осталась. Недавно пыталась тоже перевестись (для этого нужно было заполнить форму на сайте университета, указать телефон и электронный адрес), но никто не ответил. «Наверное, уже не берут», — говорит девушка. «Те, кто в Винницу перевелись, получат украинский диплом, а мы донецкий и российский, ростовского университета. Только для этого нужно будет какие-то еще экзамены сдать. Пока не знаю точно. Мы не учимся сейчас. Только дистанционно. Потому что стреляли сильно». Лилия говорит, что по клубам и барам они не ходят, собираются по домам, так безопаснее. За пределы ДНР не хочет ехать, не поддерживает правительство Украины. Говорит, что люди с родственниками в России переехали туда, но у нее в России родственников нет.


32. Некоторые на лето уезжали в Крым. Ксения, жена одного из барменов «Ганджубаса», вернулась только в ноябре вместе с мужем. Владелец позвал.
«Никто из нас не воюет, — говорит Ксюша, — и в семье брата тоже. Вот ребенок (племянник) ходит и занимается спортом, фигурным катанием. А так сидим дома. Временно школы закрыты. Мы вернулись с Крыма, было как бы перемирие, но все бомбили. Центр был безопасным местом, можно было не переживать, спокойно выезжать. А с тех пор, как стали и центр бомбить, из дома не выйдешь. Мне страшно, допустим, в больницу выехать. Мы до сих пор, допустим, не можем результаты анализов забрать с некоторых больниц, ну потому что страшно ехать». Ксения на шестом месяце, но снова уезжать, снимать жильё и жить с чужими людьми не хочет. «Какой смысл ехать куда-то и жить плохо?» — спрашивает она. Все их знакомые, которые живут в Кировском районе, либо уехали, либо сидят в подвалах.


33. На окраинах сейчас многие попрятались по подвалам от холода, обстрелов, диверсантов — бесплатным пивом, которое предлагают в центре, их не выманишь. По словам одного из лидеров ДНР Бориса Литвинова, диверсантов здесь очень боятся: говорят, что минометчиком, наводчиком или шпионом может оказаться кто угодно, опасность повсюду. Из-за этого разрешена смертная казнь, летом, как рассказал Борис, были полевые суды, людей расстреливали. Последние месяцев пять приговорённых просто держат в тюрьмах, объясняя это подготовкой к формированию единой судебной системы. В день задерживают примерно два человека.


Когда-нибудь в Донецке всё наладится. Завтра будет продолжение.

Донецкие Киборги

 Донецкие КиборгиДонецкие Киборги так называют группу украинских солдат, которые в нечеловеческих условиях пробуют удержать последний  бастион независимости своей страны — аэропорт в Донецке. Их уважают даже враги, которые и придумали это прозвище, за героизм и мужество, за то, что никто не заставляет их продолжать бороться в таких трудных условиях, быть в постоянном холоде и темноте, укрываться в изрешеченных как сито стенах терминалов аэропорта. Сергей Лойко — фотокорреспондент «Los Angeles Times» — единственный журналист, которому хватило смелости побывать в самом центре ада и показать человеческое лицо Донецких Киборгов. Фоторепортаж из Донецкого Аэропорта был опубликован в конце октября на первой странице  «Los Angeles Times».

 http://fullpicture.ru/
Донецкие Киборги-9
 А  выступление фотографа в программе «Своими глазами» на радиостанции «Эхо Москвы» по политическим мотивам было удалено из архива сайта. У нас вы можете прочитать фрагменты интервью, которое взяла у фотографа западная журналистка Доминика Венцлавек.
11 ФОТО

1. История Донецких Киборгов — это история героизма. Группа украинских солдат в течение пяти месяцев ведет боевые действия в ловушке, окруженная со всех сторон противником. «Аэропорт — это стратегический пункт, расположенный на вершине холма, который являлся единственным местом для посадки тяжелых транспортных самолетов из России, до тех пор, пока взлетно-посадочная полоса не была уничтожена. Некоторые украинские солдаты считают, что это их собственный маленький Сталинград, что это от них зависит как закончится война за независимость Украины, от того смогут ли они удержать позиции на изборожденных ракетами руинах аэропорта», — рассказывает Сергей Лойко.
На фото:  Донецкие Киборги в осажденном аэропорту. (Фото: Сергей Лойко).

 Донецкие Киборги2. «Защитникам очень понравились портреты, которые я им сделал, эффект  публикации фотографий был поразительным. В Украине вызвал большой резонанс. Для тысяч людей история героизма защитников Донецкого Аэропорта впервые обрела человеческое лицо и открыла глаза на многие вещи», — продолжает Сергей Лойко.
На фото: терминал в Донецком Аэропорту. Когда-то это было место спешащих людей, отправлявшихся в далекие и близкие путешествия. Сейчас спешка и быстрота там — это единственное условие, чтобы выжить.   (Фото: Сергей Лойко).

 Донецкие Киборги3. «Я провел четыре дня внутри двух терминалов — нового, который является чистым адом, и старого, который является чертовским адом. Оба здания  в настоящее время — это сплошное решето, куски стен,  раскромсанные всеми видами пуль и осколков,  свисают на выкрученных металлических стержнях, и чудом еще не рухнули», — рассказывает фоторепортер о своем пребывании в смертельно опасном месте.

«В обоих зданиях аэропорта все время ужасно холодно. Ветер гуляет по разрушенным залам и коридорам. У всех насморк и кашель. Несколько небольших генераторов работают в течение дня, что позволяет солдатам зарядить телефоны, радиоприемники и фонарики. Последними разрешено пользоваться в аэропорту только днем. С наступлением сумерек генераторы и фонарики выключают по соображениям безопасности, поскольку в обоих терминалах нет ни одного непродырявленного помещения, и каждый, даже самый маленький источник света представляет собой угрозу для жизни. Снайперы постоянно следят за аэропортом. Солдаты говорят, что в этом аэропорту третий взмах сигаретой может стать последним в жизни. Там нет ни одного помещения, в котором человек может чувствовать себя абсолютно безопасно». 
На фото: Донецкие Киборги в осажденном аэропорту. (Фото: Сергей Лойко).

 Донецкие Киборги4. «Аэропорт является последним украинским плацдармом в Донецке. Один солдат, отец которого, как бы это странно ни звучало, является полковником российской армии, сказал мне, что он стал добровольцем не потому, что  думал, что аэропорт стоит защищать. Он пошел бороться потому что понимал, что если он не пойдет, то может не хватить всего одного солдата, одной замены раненого или убитого. Поэтому решил поддержать тех, кого не знает, и тех, кого уже никогда не узнает, потому что они слишком быстро погибли».   (Фото: Сергей Лойко).

 Донецкие Киборги5. «Теплая пища отсутствует, солдаты питаются сухими пайками, кофе и чаем. Когда я был с ними, у них не было теплого нижнего белья и верхней одежды. Воду они используют только для питья, потому что знают, как опасно доставлять им каждый литр жидкости. «Мы не моемся здесь в аэропорту, — сказал один из киборгов — Мы грязь соскребаем».  (Фото: Сергей Лойко).

 Донецкие Киборги6. «Самое трудное для них это функционировать под постоянным обстрелом со всех сторон, находиться под проливным дождем, который льется через всевозможные дыры в здании, и быть обуваемыми вездесущим ветром».  (Фото: Сергей Лойко).

 Донецкие Киборги7. На фото: Алексей Варицки, ему двадцать лет, до войны был строителем, сейчас доброволец из рядов Правого сектора.
На вопрос журналистки: чем война на Украине отличается от других войн, на которых в течение последних двадцати лет он побывал? Сергей Лойко ответил: «в отличие от многих других военных конфликтов, на которых я был фоторепортером, здесь не было абсолютно никакой рациональной причины для того, чтобы начать войну».  (Фото: Сергей Лойко).

 Донецкие Киборги8. Минута спокойствия в осажденном аэропорту в Донецке.
«Теперь аэропорт выглядит как пост-апокалиптический фон для компьютерной игры или декорации для съемок фильма в стиле  «Спасти рядового Райана». На самом деле, многие из нас хотели, чтобы Стивен Спилберг вышел из ниоткуда и сказал: «снято», и,  каждый смог бы, наконец-то, насладиться заслуженным горячим кофе и печеньем. К сожалению, это не произошло…».  (Фото: Сергей Лойко).

 Донецкие Киборги9. Славик и Мишка отправляют танкиста в «обратный путь» домой.
«Однажды  утром солдаты собрались около полевой кухни и обсуждали как отослать домой кусок тела их убитого товарища. «Это очень рискованно. Вы будете рисковать своей жизнью, чтобы отправить домой кусок тела своего мертвого товарища. Возможно, вы отдадите за это свою жизнь. У вас есть право на это. Кто «подписывается» на эту миссию»? — спросил командир. Каждый из двенадцати мужчин, которые собрались в помещении, поднял свою руку. Двенадцать, считая командира. В итоге пошли двое: Славик — снайпер и Миша — молодой солдат. Без оружия, с пустым ящиком от боеприпасов, они выбежали на взлетно-посадочную полосу, нашли там оставшийся кусок тела и положили его в ящик. Потом привязали его к крыше бронетранспортера. Всё делали в спешке, но внимательно, чтобы не потерять драгоценный груз. Потом побежали назад, схватили свое оружие и присоединились к остальным, чтобы отразить огонь боевиков. За полминуты упаковали и отправили в последний путь танкиста, получив при этом несколько пуль, которые, к счастью, попали в шлемы и жилеты».
«Если со мной случится что-то плохое, я бы не хотел, чтобы мои останки валялись где-то посреди взлетно-посадочной полосы, чтобы стать кормом для диких собак, — сказал Славик.  — Я рад, что мы смогли отправить его домой. Вы даже не представляете, как много это значит для его семьи».  (Фото: Сергей Лойко).

 Донецкие Киборги10. «Большинство солдат, с которыми я раговаривал, признали, что аэропорт изменил их, изменил восприятие мира и понимание того, что в жизни важно и что имеет подлинную ценность, а также того, за что стоит бороться, аэропорт помог им повзрослеть».
На вопрос: как Славик, Миша, их командир и другие защитники Донецкого Аэропорта относятся к прозвищу «Донецкие Киборги»? Фоторепортер ответил, что «некоторым оно нравится. В конце концов, это враги дали им такое прозвище, которое говорит о том, что их уважают и ценят за способность выживать в таких нечеловеческих условиях под  постоянным огнем. Некоторые из них называют себя «терминаторами» от слова терминал, в котором они сейчас живут. Для многих из них терминал стал последней остановкой в жизни…».  (Фото: Сергей Лойко).

 Донецкие Киборги11. Автопортрет фотографа в разбитом зеркале.  (Фото: Сергей Лойко).
Сергей Лойко документирует войны и кризисные ситуации с 2001 года. Он делал фоторепортажи из Афганистана  и Ирака. В настоящее время он работает в московском бюро «Лос-Анджелес Таймс». До начала своей журналистской карьеры служил в ракетных войсках и был учителем английского языка в школе.
На вопрос журналисты: как вы думаете, можем ли мы — люди с Запада — помочь восточной Украине? Фоторепортер ответил: — Конечно, можете, но я не думаю, что вы хотите. В противном случае, вы давным-давно приступили бы к действиям.
Наш кулинарный блог